×
Подпишитесь на наш дайджест и получайте подборку самых интересных материалов сайта за месяц!
«Мы ESET» – сообщество пользователей антивируса ESET NOD32. Мы живем в разных городах, общаемся с разными людьми, но всех нас объединяет надежная защита ESET.
29 июля 2016 2513

«24 часа в сутках с детства жмут!» Интервью с программистом с 30-летним стажем Анной Позднеевой

Редакция «Мы ESET» регулярно общается с пользователями наших антивирусных решений. В этот раз мы поговорили с опытным программистом и дизайнером игрушек Анной Позднеевой.


О себе

Я родилась в Питере, после чего родители сразу переехали в Мурманск по распределению. Потом я поступила в ленинградский Политех, но по семейным обстоятельствам пришлось экстренно переводиться.

А куда переводиться? На тот момент выбор ВУЗов в Мурманске был небольшой: Мореходка и Пед. Прикладной математикой можно было заниматься только в лаборатории судовых управляющих вычислительных комплексов.

Поэтому у меня смешной диплом — поступила на прикладную математику в ленинградский Политех, а закончила мурманское Мореходное училище по специальности «Судовые дизели».

В Питер мы вернулись только в 2000 году.


Об учебе

Всю жизнь учусь сама, а это очень противно и неэффективно. В Политехе нас мало чему научили — каждый семестр меняли программу, постоянно вводили какие-то дурацкие, никому не нужные теоретические изыски. Например, учили писать на Аде (англ. Ada — язык программирования, названный в честь Ады Лавлейс — прим. ред.), на псевдокоде, потому что на Аде писали в Пентагоне.

Потом писали на ПЛ/1 для ЕC-1010 (язык программирования для серии советских ЭВМ — прим. ред.), таскали перфокарты — все это, конечно, был детский сад.

В Мореходке студенты для работы с СМ-1800 обязаны были иметь 12 наточенных карандашей и отвертку. У каждого была своя загрузочная 8-дюймовая дискета; вставляешь ее в дисковод и подкручиваешь отверточкой, чтобы она схватилась.

Справедливости ради, во время учебы я встретила совершенно потрясающих людей. В Политехе преподаватель теормеха Прокопьев открыл мне математическую красоту сопромата, а в Мореходке мне показали его графическую красоту. Это потрясающий предмет.

Фразу «Сдал сопромат — можешь жениться» придумали преподы, которые сопромат не знают и не любят.



«Всю жизнь учусь сама, очень противно»



О шовинизме

Конечно, мужиков в Политехе было больше — это же физмех! Наш физик вообще девиц ненавидел; он считал, что они выйдут замуж и родят детей, а потому учить их бесполезно.

В Мореходке тоже было весело. Там собралось много преподавателей из числа бывших моряков, которых выжили из флота (а хорошего человека выживать не будут).

Однажды у меня случился грандиозный скандал. Девушкам тогда было запрещено ходить в брюках, а я же все время под этой, извините, вычислительной машиной ползаю. Там постоянно отходили интерфейсы, и надо было под нее залезать и подкручивать. Какая юбка вообще?


О вреде курения

В те годы только-только началась борьба с курением. Это надо было видеть! Мне 17 лет, моему профессору хорошо за 60. Стоим вдвоем под лестницей, тихонечко курим, не отсвечиваем. Вдруг слышим скрип двери... Пока бежали, профессор меня на два пролета обогнал.

Заядлых курильщиков наш декан вызывал и читал нотации о вреде курения. Все бы хорошо, но у него на столе стояла глубокая тарелка из столовой, с горкой набитая бычками беломора. В кабинете дым стоит — хоть топор вешай, а он рассказывает о вреде табака.


«Хорошего человека с флота выживать не будут»




О жребии

В 1985 году мы разыгрывали места в КПСС по жребию. В Советском Союзе ты мог попасть в аспирантуру только будучи членом партии — иначе никак.

Защищать диссертацию у нас собирались четыре человека, а мест в партии выделили только три. Пришлось кидать в шапку скрученные записочки, кому же достанется заветный билетик. Реальность 80-х годов!

Правда, к тому времени партия уже разложилась и потекла.


О глубоких технологиях


«Идем в Крондштадт с друзьями»

В Мореходке мы работали над очень интересным проектом — «Добыча конкреций со дна Атлантики».

Конкреции — это буквально золотое дно, редкие металлы, которые лежат на морском дне кусочками. Казалось бы, ходи с корзинкой и собирай, — но глубина 6,5 км. Вот нам и надо было раньше США и Японии спроектировать технику, способную эти самые конкреции добывать.

Японцы спроектировали супердрагу — это такая восьмерка с ковшами. Она великолепно работала до 800 м, но на большей глубине начиналось бог знает что, потому что там сильные встречные течения.

Американцы сделали воздушный лифт — по дну ползал подводный танк, жрал эти конкреции и выбрасывал на поверхность капсулы с маячками. Но таким методом при глубине 6 км разброс по поверхности составлял несколько тысяч километров.

Они угробили миллионы долларов и в итоге свернули проект — потому что дорого и глупо.

Наши сконструировали гибкую трубу с маленькими двигателями, которые не дают течению ее изогнуть и утащить. На дне ползает подводный танк, по типу американского, собирает конкреции и передает их в трубу под давлением.

Для этого проекта мы писали программное обеспечение на Фортране IV, а вывод данных на экран обычного телевизора для бортового компьютера и автоматику для землесоса уже на Паскале — просто зашибись! Правда, кончилось это все плохо, потому что мы только-только начинали делать модель в железе, когда подошли сроки сдачи.

Но это же Советский Союз, это же престиж страны!


«Мы разыгрывали места в КПСС по жребию»



Сказано надо — значит, должно быть сделано. Не готова ваша труба? Все равно давайте нам две тонны конкреций!

Пришлось напрячь наших мурманских рыбачков, которые просто взяли ковш от экскаватора, приварили к нему крышку, посадили на пучок мощных тросов и поволокли эту дуру по дну.

Дело было ближе к Антарктиде, а там все-таки глубины поменьше. Так и начерпали спокойно две тонны конкреций, без всякого программного обеспечения.

США и Японии предъявить было нечего. В итоге решили, что раз только Союз может добывать конкреции, надо ему это дело запретить. Так что вскоре проект свернули.


О поисках работы

О северных зарплатах ходят легенды, но это просто легенды. На самом деле они всегда были в 2-3 раза ниже питерских, даже в советские времена. На флоте я проработала программистом 12 лет, и только потом получила квартиру в Питере.

И вот, в 39 лет я начала искать работу в Питере; нехотя купила газету, начала позванивать. В те годы друзья говорили, что работы нет, а еще я внезапно обнаружила, что во всех вакансиях слышен похоронный звон «До 40! До 40!». Тут я н
акупила пять кило газет и уселась все объявления прозванивать.

К счастью, все сложилось. Товарищ набирал себе программистов; он, как и я, клипперист  По тем временам между клипперистами и фокспрошниками (программисты, пишущие на Clipper и FoxPro соответственно — прим. ред.) была просто война Алой и Белой Розы! Поэтому встреча двух клипперистов была не просто встречей двух программеров, писавших на одном языке, она была испытанием с тщательным «обнюхиванием» — а достоин ли товарищ звания соратника? И когда я показала свои программы, ему все понравилось, и меня взяли.


«Женщина в Питере — это клеймо на лбу»



О женской доле

К сожалению, хедхантерская отрасль у нас вообще не развита. То, что у нас выдается за кадровое агентство — профанация. Люди локтем распечатывают резюме с бесплатных сайтов и даже не удосуживаются как-то отфильтровывать вакансии.

При моем уровне знаний и опыте я нужна нескольким сотням фирм в городе, но они обо мне не знают.

Здесь в Питере свои очень давние заморочки. На каждой ярмарке вакансий бегает стая дам 40-45 лет, у каждой по 2-3 диплома, колоссальный опыт работы, тетки просто восхитительные. Никто не берет! До 35 не хотят брать из-за детей, а после 35 уже боятся климакса.

Поэтому при поиске работы нужен посредник. А посредника нет!

Звоню по объявлению, рассказываю своим низким голосом о навыках и слышу: «Ой как вы нам нужны! Подъезжайте сегодня же! Говорите ваши данные, чтобы мы оформили пропуск», — я начинаю, — «Анна Алексеевна ...», — «А-а-а, женщина… Мы вам перезвоним». И, не спрашивая номера, вешают трубку. Это стандартная ситуация. Посылаешь резюме — вообще ноль реакции.

Женщина в Питере — это клеймо на лбу.


«До 35 на работу не берут из-за детей, после 35 — из-за климакса»




О рыбной ловле


«Ладога, у братьев-рыбаков»

Я писала на ПЛ/1, Фортране, Паскале, потом на любимом Clipper Summer и Clipper 4, потом попробовала dBase III, уже когда перешла в софтверную фирму, которая занималась прогнозами вылова рыбы и контролем квот.

С рыбным прогнозом вообще была песня! Американцы в те годы выпустили монографию, где говорилось, что точность прогноза вылова рыбы даже теоретически не может быть выше 70%. Мы им документы на стол — 98%!

Фокус очень простой — у нас данные по вылову за 60 лет по всем районам, плюс метеоданные, плюс схема течений, которую мы получили от вояк.

В совокупности с хорошим матаппаратом эти три базы данных дают прогноз с точностью до 98%. Таким образом, капитанам достаточно было прийти к нам, заплатить небольшую денежку и получить даты и районы, где будет рыба. И она там будет!

Когда мы работали на Норвегию, они все время публиковали в газетах дурацкие статьи, где говорилось, что русские летают на самолете и находят косяки рыбы. Ага, с самолета разглядывают косяки на глубине 100 метров!


О ESET

Я пользуюсь ESET уже лет семь или восемь. Мне очень нравится, потому что, в силу профессии, я в свое время мучилась и с Dr.Web, и с «Касперским».


«В ESET мне нравится баланс»



Для моего хобби надо смотреть большое количество картинок; иногда влезешь в галереи какие-нибудь, а там троян на трояне.

Если что случилось, у Каспера получить помощь практически нереально — техподдержка переводит звонок на каких-то студентов, которые панически боятся перенапрячься. Поэтому «Касперский» у меня отпал. Norton никаким боком мне не подходит, он конфликтует с Oracle.

Однажды я поймала вирус, который уничтожил жесткий диск. Старый приятель, сисадмин посоветовал ESET: «Что ты паришься, есть хорошая вещь, попробуй, это тебе не Каспер, которые каждые 5 минут дурным голосом орет».

В ESET мне понравился баланс. Ваш антивирус ловит все, причем очень корректно — лишнего не кричит, сканирует быстро, настройки удобные. Мне сразу сообщается о любой угрозе, но нет, как у Каспера, постоянных визгов не по делу.


О хобби


«Прикладная топология» — цветы из пластиковых бутылок

В свободное от программирования время люблю делать детские игрушки. Как ни странно, это очень похожие сферы деятельности. Есть такая проблема искусственного интеллекта — проблема распознавания. Как объяснить компьютеру, что это тигр, а вот это барс?

Я еще и рисовать не умею; у меня примерно те же проблемы, что у компьютера.

Как изобразить животное в достаточно примитивном стиле, чтобы игрушечный тигр отличался от котенка, а одна птичка от другой? Для этого нужно вычленить ряд критериев, на которые реагируют наши мозги, благодаря которым мы сразу говорим: «О, это тигр!»

У меня на компьютере огромная коллекция изображений, я прогоняю их перед глазами и вычленяю параметры, которые позволяют распознавать определенный объект.


Делать игрушки — это как программировать



Одно время я делала из пластиковых бутылок разные цветочки.

Это чисто математическая проблема — как из примитивной поверхности (цилиндра или плоскости) сделать сложный объект? Нужно понять, какой объект вы хотите получить, что вы с ним будете делать, и на какие точки надо воздействовать. Тут же все интересно. Мне вообще жить интересно, 24 часа в сутках с детства жмут.

Почему я не делаю игрушки партиями? Это скучно. Я решаю задачку и иду дальше.

Делать игрушки — это как программировать. Сначала вы определяетесь с тем, что вы хотите в принципе; потом разбиваете задачу на модули, отрабатываете модули, а потом эти модули соединяете и отлаживаете. Иногда вы думаете что получится одно, а получается немного другое; бывают и совсем неожиданные результаты — так же, как в программировании.

Если вам что-то из игрушек понравилось, лучше мне на почту написать, а там договоримся. Две трети того, что есть на фейсбуке, уже куда-то уплыло.

Комментарии

0
Оставьте комментарий!